Сергей Бирюков. «Если за плечами только восемнадцать…»

Комсомольское знамя. – 1984. – 4 ноября.

Сергей БИРЮКОВ

«ЕСЛИ ЗА ПЛЕЧАМИ ТОЛЬКО ВОСЕМНАДЦАТЬ…»

Год 1942-й. Страшный, военный, ставший последним для миллионов людей. Среди них был Василий Кубанев, вся жизнь которого уместилась между датами: 1921–1942 год.

В 1942-ом имя его могло что-то сказать только жителям небольшого городка Острогожска Воронежской области. Здесь он жил, здесь у него были друзья и родные, а кто не знал его лично – встречал подпись «В. Кубанев» под статьями и стихами в районной газете «Новая жизнь».

В 60-е годы имя Кубанева стало известно всей стране.

В эти годы мы, тогдашние семнадцатилетние, открывали для себя целый мир молодой предвоенной поэзии. Михаил Кульчинский, Павел Коган, Николай Майоров, Елена Ширман, Борис Смоленский, Всеволод Багрицкий. В 1957 году я учился в тамбовском техническом училище и одновременно занимался в молодежной литературно-драматической студии «Бригантина». Здесь мы читали стихи поэтов, навсегда оставшихся молодыми. И из рук в руки переходила среди других книга Василия Кубанева «Идут в наступление строки». Кто же он – Кубанев? Крестьянский сын, родившийся в селе Орехово Курской области. Здесь Василий провел раннее детство. Деревня тогда переживала сложные времена переустройства. Все пришло в движение. Снялись с места и Кубаневы, некоторое время спустя они обосновались в Острогожске, откуда на год переезжали в Мичуринск Тамбовской области (это было связано с работой отца), где Василий заканчивал десятилетку.

Вот в этой российской глубинке рос и формировался молодой человек, широта взглядов и познаний которого по сию пору продолжает удивлять людей самых разных – от школьников до известнейших писателей, книги которого расходятся огромными тиражами, имя которого носят улицы и пионерские отряды (в нашей области такие отряды есть в школах Мичуринска и Уварова, а в 34-й тамбовской школе дружина имени Кубанева недавно отметила 10-летие).

Вышедшая в Воронеже в 1981 году книга Василия Кубанева открывается стихотворением, которое он написал в 15 лет:

Изумруды всех семян и зерен
В души жизнь забрасывает нам.
И, как в самом тучном черноземе,
Прорастают эти семена.
Я следил ревнивым, жадным оком.
Как цвели, в душе моей сады,
Наливалися пьянящим соком
Крупные, тяжелые плоды.
От всего берег плоды я эти,
И хотел их людям подарить,
Чтоб могли они в других столетьях
Обо мне с любовью говорить.
Но с налету, с громом, с градом, с ветром
Буря ворвалась в мои сады.
И сбивает, бешеная, с веток
Не совсем созревшие плоды…

С осознания своего предназначения начинается поэт. С предвидения судьбы. Кубанев сполна оплатил эти юношеские строки.

Буря и в самом деле ворвалась а его жизнь. Кубаневу рано пришлось отдавать, когда опыт и знания были в процессе накопления. Еще не окончив средней школы, он сотрудничает в местной печати. А сразу после школы становится профессиональным газетчиком; обстоятельства складываются так, что нужно было помогать семье. Газета становится Для него главной точкой приложения сил. Он верит в силу печатного слова и стремится писать так, чтобы слова обжигали, доходили до сердца.

А мыслил Кубанев редкостно широко, масштабно. В сущности его газетные материалы и стихи, предназначенные для публикации в газете, были лишь осколками его мысли, его творчества. Главное уходило в дневники, в письма к друзьям, в стихи и прозу, которые писались «в стол».

Самый юный сотрудник районной газеты «Новая жизнь», вчерашний школьник, живущий на окраине города среди низеньких домов, крытых камышом, мечтает о переустройстве мира в душах людей. «Человек ‘должен быть свободным, – писал он. – Человек должен быть самим собой: развивать все свои возможности, способности, таланты. Человек должен построить на Земле Союз Народов Мира. К этому все идет: к уничтожению препятствий для свободного развития Человека. Чтобы не было войн, убийств, рабства, несправедливости, горя, лжи».

Кубанев активно постигает жизнь. Семнадцатилетний юноша определяет программу, которой остается верен до последних дней: «Центральный фронт – фронт борьбы против собственной ограниченности, борьбы за овладение вершинами мировой культуры». Друг Кубанева и Первооткрыватель его творчества Б.И. Стукалин пишет в предисловии к одной из книг молодого поэта: «Его обуревала жажда познания мира, неизменным девизом для него было: всегда учиться. Еще в школьные годы он сверх обычной программы, которую усваивал без каких-либо усилий, глубоко штудирует философию, историю, русскую и западноевропейскую литературу, самостоятельно изучает французский, немецкий и латинский языки. Пробует сочинять музыку, рисует, участвует в самодеятельных кружках… Многие друзья Кубанева в те годы даже не догадывались, что он читал в подлинниках Ромена Роллана и Бальзака и пробовал писать стихи на их родном языке… Несмотря на природную одаренность, знания, конечно, давались нелегко. Вася Кубанев использует каждый час свободного времени – в обычно это были вечера и ночи, – чтобы заниматься самообразованием. Книгу в триста-четыреста страниц он успевал прочитывать в течение суток, делая при этом необходимые заметки и выписки».

В одном из писем Василий писал: «В мире тысячи книг, которые я должен знать (не говоря уже о сотнях и тысячах, которые нужно бы знать). Если в день прочитывать по одной (научной) книге – в год всего, прочитаешь 365. Разве ты не чувствуешь, как это убийственно мало?.. Ни о каких даже шести часах сна не может быть речи». И дальше он дает список книг, которые необходимо прочитать каждому.

Вновь и вновь перечитываю воспоминания родных и друзей Кубанева, его письма, дневниковые записи. Нет, никак не назовешь Василия фанатиком или аскетом, Работал он с какой-то веселой отвагой, интересовался, да не то слово, жил – всем, что его окружало, Смущался, но честно признавался, если чего-то не знал, не умел, но не стеснялся никогда учиться. Лучшим подтверждением не замкнутости его внутреннего мира могут служить письма, в которых он доверялся свободному потоку мысли, живых наблюдений.

Открытость, распахнутость и в то же время глубина мысли и чувства проявляются в письмах Кубанева с наибольшей остротой. Поразительно здесь то, что письма он писал конкретным людям, друзьям, но в то же время и как бы еще многим другим. Вот почему эти «многие другие», наши современники, разные люди, впервые читающие письма сейчас, воспринимают их обращенными к себе лично. Вот почему в издательства, после выхода книг Кубанева приходили и приходят письма, начинающиеся словами: «Дорогой Кубанев!». Нет, эти люди, читали, конечно, предисловия, они знают, что автора нет в живых, но сила воздействия письма, современность мысли, живая горячая речь автора настолько заразительны, что невозможно поверить, что эти письма писались когда-то давно, еще до войны, и не для нас с тобой. Как невозможно поверить, что самого автора нет в живых.

Эту открытость, как и талантливость Кубанева, люди приметили еще при жизни его. К нему тянулись не только те ребята, которые пробовали писать сами, или такие люди, как ленинградский учитель Владимир Дмитриевич Кошелев, открывший для себя Кубанева по публикации в газете «Будь готов!» В одном из писем к Т. Шатиловой, своему другу по Мичуринску, Кубанев рассказал историю своего знакомства с семьей, в которой не сложилась жизнь. Это письмо – уникальный человеческий документ, раскрывающий нам Кубанева еще с одной стороны – в его способности не только сострадать чужому несчастью, но и расположить к себе людей. Заметьте, если люди, самые разные, рассказывают вам о себе, о своей жизни, делятся порой самым сокровенным, – это верный признак особого дара в вас, может быть, непроявленного писательского дара.

…Из своей провинции до войны Кубанев выезжал в Воронеж, в Москве был только проездом, и однажды в школьные каникулы (в январе 1933 года) ездил в Ленинград, в гости к учителю истории В.Л. Кошелеву. Встреча с ним и с городом очень многое значила для Василия. Побывал он и в издательстве, где познакомился с А. Прокофьевым и К. Чуковским. Но главным были беседы с. Кошелевым и посещение книжных магазинов. В результате этих посещений пришлось купить два мешка. С двумя мешками книг и стихами, написанными в Ленинграде, он и прибыл в Мичуринск.

Шел 1939 го. Кубанев был весь в горении, в работе и не помышлял о том, что пройдут годы, и ему самому будет установлен памятник в Острогожске, а его именем назовут улицы (в том числе и в Мичуринске).

А пока еще два года до войны, еще он успеет многое сделать в газете и поработать учителем в сельской школе, не просто поработать, а так, что его опыт будет потом изучаться. В июле 41-го Кубанев пишет стихотворение «Мы не одни», которое кончалось знаменательными строками:

Это от Берлина до Москвы далеко,
А от Москвы до Берлина близко!

В августе того же года Кубанев уходит добровольцем в армию.

Сестра поэта М.М. Кубанева-Калашникова вспоминает: «Тяжелобольным вернулся он в Острогожск в январе 1942 года. Днем спешил в редакцию, где сотрудников осталось очень мало, работал до изнеможения, а по ночам впадал в отчаяние, обращаясь к маме, которая пыталась его успокоить, с одним и тем вопросом:

– Ну что я всем скажу, как объясню, почему вернулся?

Он подавлял свою тревогу работой. Очень обрадовался, когда в Острогожск приехал Иван Корнеевич Зубко, бывший редактор «Новой жизни». Вместе с ним уехал в Алексеевский район, где Иван Корнеевич был секретарем райкома партии. Зимняя поездка на санях по селам (в бобриковом демисезонном пальто) вконец подорвала здоровье брата. Иван Корнеевич на обратную дорогу одел его теплее, но в легких начался воспалительный процесс, который трудно было остановить…» Шестого марта 1942 года Василий Кубанева не стало.

Немного дошло до нас из творческого наследия Кубанева. Во время фашистской бомбежки Острогожска были уничтожены могила поэта и дом, где он жил, где хранились рукописи и книги. Все, что издано сейчас, было сбережено его друзьями. Но помимо писем и стихов остались сами друзья Василия, многое сделавшие в память своего товарища и наставника.

Если за плечами только восемнадцать…» Много это или мало? На этот вопрос отвечает Василий Кубанев. Своей жизнью, своими книгами.